Alex's Journal

Как все устроено
На самом деле все просто - в круге сидит синица
Ей снится периодически что есть такое вот синее небо
Знакомые иногда приходят, приносят выпить, хотят проснуться, повеселиться
А за круг выходить все равно боятся, боятся свиться, перестать, пролиться

Ты - самое лучшее, ты предел к которому я хотел бы всегда стремиться
Да, когда ты смотришь в зеркало, я выгляжу грубо, смешно, нелепо,
И все эти буквы рождают буквально дикую идиосинкразию
И то что тянет тебя то в Азию то в Европу
Это все признак наступающего миттельшпиля, если не сказать - конца

Так как там решается эта задача? С помощью циркуля и линейки?
Или может понадобится помощь ангела, имеющего очертанья твоего лица?
Черта, проходящяя между птицей и миром - одинаковая черта
И имеет цвет почти неисчерченного свинца

500 звезд

Говорят в понедельник на Землю упадет 500 звезд
А мне хотя бы одну - так чтобы можно было погреться или просто поговорить
Я в твоих руках как будто кошка забывшая про свой рост
Ты проснешься и я вспомню что же такое - жить
А сейчас я боюсь к тебе прикоснуться чтобы не разбудить

А вечером - опять вся таже шестибалльная магнитуда
Я ведь кошка - я чувствую даже как у кого-то в соседнем доме болит плечо
И когда ты прогонишь меня (да, я знаю что и это когда-нибудь будет)
Мне будет больно, холодно, но внутри у меня будет окончательно горячо
А она прикоснется и все-таки тебя разбудит

Побег

Привет. Я снова пишу отсюда.
Здесь как всегда - посредине морг.
Рядом психушка и десткий сад.
Школа, больница и институт.

В каждом окне - вместо слов - слюда,
В центре острога - немой восторг.
И каждый раз приходя сюда -
Я застываю на пять минут.

Вобщем на самом деле стих-
Тоже в какой-то мере - мир.
И если прочел ты его за миг -
То можется статься что это - век.

Поэтому, исключительно для своих-
Через дорогу - реки пунктир,
Озеро, поле, лес, родник,
Шифр ты знаешь - пароль - побег.

Послушай, мне нужно много уже что сказать тебе
Тем более что дорога не значится на столбе -
Ты там, у себя снаружи, я здесь, у себя внутри -
Мне с первой осенней лужей исполнится тридцать три.

Что все эти миллиарды, планеты, созвездья, сны
Мертвые авангарды, хтонические грызуны,
Запредельные мыловарни, весна в последней войне?
За всё тебе благодарен - за всё, что приснил ты мне.

Нет, я понимаю - в плавильне всех этих душ и тел
Выкуется стерильная основа для новых дел
И может быть снова будет кто-то писать стихи
И снова кого-то разбудят непрошенные женихи

Но ты, который снаружи, скажи тем кто здесь, внутри
Хоть слово, иль дай оружие, понятное для жюри
Ну если не слово, то олово, чтобы отлить его в сталь
Ту,что огораживает звенящую магистраль.

Мистический ответ Зинаиде Гиппиус

                                  СТРАШНОЕ
                                  Страшно оттого, что не живется - спится...
                                  И все двоится, все четверится.
                                  В прошлом грехов так неистово-много,
                                  Что и оглянуться страшно на Бога.

                                  Да и когда замолить мне грехи мои?
                                  Ведь я на последнем склоне круга...
                                  А самое страшное, невыносимое, -
                                  Это что никто не любит друг друга...

                                  Зинаида Гиппиус

Светлое

Светло оттого что живется - парится
И днем мне не спится и ночью не бдится
И в каждом лице света яркого много
За каждым лицом - вместилище Бога

И времени нет- лишь тропинка заросшая
Ведущая тихо к новому кругу
И самое светлое и хорошее -
Это то что все любят друг друга

Про тропинки можно ведь сформулировать еще и так -
между Христом, Буддой, Святыми, Боддхистатвами, расстояния нет никакого. Они на вершине горы.
Люди же, идущие с разных сторон этой горы к вершине по своим тропинкам видят только свои тропинки. И поэтому думают что они единственные.

Предупреждаю, никакого отношения к экуменизму это не имеет.
Христос - единтсвенный Бог и он спас нас всех.
Нет Бога, кроме Аллаха.
А все мы в сознании Будды. А если скажете что это противоречит друг другу - пошли вы со своей гребаной логикой.

Закругление
На самом деле вот я лично для себя формулирую все это так (и кстати этот пост входит в этот же континуум):

1) Любая модель (в том числе самая распространенная, словесная, на которой человечество живет как плесень на крепком бульоне), заведомо меньше моделируемого ею объекта.

2) Тем не менее, ценность модели определяется возможностью манипулировать моделируемым объектом с определенной для этой модели вероятностью предсказания результата таких манипуляций.

3) Там где модель начинает заменять собой объект моделирования, с принятием аксиомы о нулевой вероятности расхождения результатов в модели от результатов в самом объекте, там процветает мракобесие и тоска.

Выводы: Пресловутое объединение Запада и Востока - ничто иное как установка подчиненности мир - модель, не уничтожая при этом концепции неизменности первого и развития второго.
И это собственно и есть путь на Север.

Ну не знаю
Это как если бы Бродский соревновался с клоуном, умеющим читать стихи задницей.

Вы конечно будете смеяться
Но я впервые набрел на Гибсона

Current Mood: anxious

В маршрутке
Девушка напротив напоминала как-то вдруг повзрослевшего и располневшего на украинском борще Леонардо Ди Каприо, решившего сменить калифорнийскую виллу на комнату в Химках.

Подсказка

И вот я снова здесь - и снова выжженная земля
Лица, формы, здания, какие то расплывчатые предметы
Если бы я умел бы давать советы
Это был бы уже совсем не я

Так что же осталось: прозрачный холод?
Сфера, куб и может немножко света?
Смешно и страшно видеть такой вездесущий голод
Но я не могу же за них открывать им двери в лето

А за пределами города можно не плыть назад
Ведь любое море творит для себя матросов
Задача не в том чтобы двигаться а чтобы плавно стоять
Не задавая тому кто является ни одного вопроса

Ну ты меня понял, товарищ, брат?
Я тебя создаю на время и заново плавлю в маску
Так что спи спокойно пока не услышишь следующий набат
А чтобы не было страшно ждать оставляю вот эту подсказку.

Зеркало. Intro.
Сначала выполняются предпосылки-
Два зеркала- одно реальное, второе из слов.
Как перед Новым Годом приходят загадочные посылки,
Как из прозрачной воды появляется волшебный улов.

На втором этапе проступает влага,
Из уголка открытки, по граням, по краю нас.
Превращаются знаки в прямые струны
Информация разворачивается анфас.

Первыми начинают течь афиши,
Слова разбредаются по углам.
Заполняют буквы свободные ниши,
Стремясь тем не менее ближе к нам.

Распадаются на части фразы, четверостишья,
Газеты разваливаются на суффиксы и предлоги.
На улицах застыли люди - царит затишье,
Молчат электрички, ручьи, дороги.

И словно невыносимо острая боль, истома,
Возникает внутри медленный странный визг.
И жаль тех кто опять остается дома
И кто опять будет ждать сто миллиардов лет.

Ловец Бабочек
Свет Марса в тот день был ярок-
И звал меня с ним во мгле,
Возьми - это твой подарок -
Сказала ты мне во сне.

Я видел острые плечи
И след от упавших крыл
И светлыми пятнами меченный
Абрис гепардовых сил.

Твой взгляд уводил отсюда
Пряча фасетки глаз,
Млечным путем орудуя,
Пыльцой посыпая нас.

Под кожей бурлила стая,
Острились твои позвонки
Вселенную открывая,
Движеньем стальной руки.

И вдруг я остался спокоен,
Светел и одинок.
Меня отпустили- с боем,
Поднять я глаза не смог

На то как теряя массу,
Дорогой из рая в ад
Летят напрямую к Марсу
Бабочка и Гепард.

Current Mood: Liberated
Current Music: БГ - Молодые Львы

Жизнь не выше литературы, Дима
Жизнь - это просто удар хлыста.
И видно мне жизненно необходимо
Расставить все на свои места.
Итак, теорема моя проста:
"Жизнь не больше прыжка с моста
Когда река протекает мимо".

Во все эти наши теплые стаи,
Радости, лед, переплет, замки
Намертво впаян железными сваями
Снежный дом с колесом внутри.

И все лолиты и их гламуры,
Войны совести и листа,
Всё - не выше литературы
Которая тоже внутри пуста.

И тот из нас (один из ста)
Кто остановится и перестанет
Огненной точкой на небе станет
Зная, что жизни нет.

Америка
Привет, дорогая, опять на связи.
Прости, если снова письмо не к месту -
Открытка может принять не сразу
Форму будущей хорошей вести.

Они ведь хранятся в специальном зале,
Но попадают всегда к адресату,
Даже если не этим летом.
Но все, пожалуй хватит об этом.

В общем все здесь пока на месте-
Пустыня духа, подвал желаний.
За этим меня сюда и позвали,
Мечты не хватит для списка званий,
Что обещали за сдачу крепости.

А что у тебя, по прежнему гости?
Опять воскресенье, судьба, звук вёсел?
Не знаю, как скроешь, когда поймают,
Но дверь открыта, пароль ты знаешь.

Небо здесь другого цвета.
И запах вишни почти не слышен.
Звонят ниоткуда, что повод для песен -
В твоих ведь местах такого нету?

И не пугайся зеркал, не надо,
Мы не узнаем не наших глаз.
В общем пиши: Bardo, desperado,
Ноябрь, пустыня, Fort Worth, Техас.

Сентябрь, Рим.
Две тысячи пятый год, сентябрь, Рим.
Никто не помнит как очутился здесь.
То ли мы тонем то ли тлеем, горим,
Если я исчезаю, то сразу и сразу весь.

Мёнины вышли, и даже в зеркале газ-
Мольберт унесли, инфанта уж век как спит.
Ее запредельный сон старается спрятать нас-
А мы убегаем, нас не поймать в гранит.

Делами твоими узнаю какой же ты носишь плод.
Какие еще сомнения подбросит грядущий взрыв.
Ведь кто-то читает между скользящих строк:
"Мадрид, сентябрь, две тысячи пятый год"

Некуда бежать - вокруг болота и спиленные деревья
Тем более что некому и незачем да и дороги никуда не ведут
Есть только точка негасимого наблюденья
Встроенная в круглый бесконечный редут

Вроде бы даже иногда боезапасы попадаются неиспорченные
И удается снять пару тройку зазевавшихся часовых
Но связи давно уже нет и приказы приходят просроченные
И понять в них ничего невозможно так как неизвестен штабной язык

Куда ни посмотришь - везде все одинаковое
Стоят столбы рядами на сколько хватает глаз
Под ними что-то шарообразное, лаковое
То ли светится ослепительно то ли тьмой завораживает нас

Единственный способ выжить известный с тех пор как ведутся действия-
Передать бинокль соседу и прыгнуть вниз
Но никто никогда не видел какие их ждут последствия
За своевольную передачу ответсвенности и порчу виз

И тихо так - только дым напоняет поле
Движется в нашу строну но все никак не дойдет до нас
Но в принципе можно выбрать варианты проявления свободной воли -
Пуля, граната или угарный газ

И нет ни одной точки где была бы верная мертвая зона
И нет ни сказок ни вообще каких либо существенных книг
И все сильней с каждым годом запах озона
И все четче слышится чей-то далекий крик.

Он говорит что готов смириться
Что сегодня жало особенно остро
Она говорит "А в Дельте знают
И пришлют того, кто сожжет границы"

Он говорит что устал смеяться
Что на дне всех улиц нефть разлита
Она отвечает "Не верь закату
На ужин прибудут не только трое"

Он говорит, что шар не прощает
И что даже не чувствует и не видит
Она говорит "А на площади двое
Опять возводят песчаную башню"

Он говорит, что никто не слышит,
Горизонт на крыше подвластен сору.
Она отвечает что слышит грани
и что Ласточки уже свили гнезда в море.

Он говорит что песок струится
Из того чего нет в то чего не будет
Она отвечает "Конвой периодически уходит
Поэтому есть что-то а не ничто"

Прячешься, убегаешь, ломаешь, снова прячешься
Не успевая принять ни ту ни эту сторону в этом сне
И как-будто здесь почти уже проявляешься
Но в последний момент пишешь письмо самому себе.

Сначала все вроде похоже на щель почтового ящика
Так уютно внутри и голоса почти не слышны,
Только запах фиксажа отчего-то все явственней
И краем глаза даже заметно что написано в уголке.

Из окна электрички видны поля, покрытые инеем
Лес то березовый то еловый, то просто болота и пни.
Еще немного и ты сложешь целое предложение.
Проблема только с предлогами и смыслом слова "распни".

Сидишь вот так после работы, пьешь чай, слушаешь радио.
Даже не думая, что через минуты две
Человек в черной куртке вручит конверт с печатью и надписью:
"Заказное. Обратный адрес - Никто. Нигде."

День
Куда-то делся день в уютной лени
В беседе и движеньи, среди знаков
Мне посылаемых знакомыми тенями,
Загадочных приветствий и прощаний
Со стороны предметов и понятий.

Сначала намекнул луч солнца
Украдкой проскользнувший сквозь заслоны
Окна и тюли, штор и век и сна
О том что никогда он не кончался
А впрочем и не начинался- позже

Другие книги вдруг попали в ряд
Движений глаз и выстроились рядом
Как будто кто-то начинал свой день
С невинного занятия игрою

Потом шум улиц повторил аккорд
Стыдливых первых нот знакомой пьесы
Где каждая лишь держится едва
За продолженье предыдущей. Смертью
Своею заполняя промежуток
Между прошедшей жизнию и новой.

Кружился снег как некий легкий повод
К тебе, к несущему сигналу бытия
И может даже к опрадванью- он
Был словно не лишенный сна.

Куружилось все - дома, цветы, слова
Кружилась ты и твой коллега- демон
А сверху падали и падали слова
И ты была в легчайшем тонком флере....

Advertisement